|
Проза |
|
|
Проза |
|
Екатерина Цветкова Торжество Валаамской зимыМелькает-уносится за окнами снежное, царственное, тишайшее – торжество Валаамской зимы. Бесконечные, высоченные, словно выросшие из сугробов, деревья остаются позади… Перед глазами белым-бело. Не различить ни сосен, ни елок, ни земли, ни неба… ни солнца – все слилось. Господи, что было, и что будет? И прошлое, и настоящее, и все другие времена однажды заключились в единственном, дивном и строгом – Валааме. Мелькают-уносятся за окнами минуты, часы, дни и месяцы… Но есть среди них самое слезное-печальное-пронзительное мгновение – расставание со святым Валаамом. Ни о чем так не помнится, как о прощальных сияниях Валаамских храмов-часовенок-куполов. Корабль отплывает… напоследок еще раз смотрим-всматриваемся в Спасо-Преображенский собор, крестимся, ловим глазами каждую черточку-веточку… вот-вот протянем руки – схватиться… удержаться бы! Мыслимо ли… уезжать с Валаама? Далеко уже Никольский скит – преподано последнее благословение на дорогу от Святителя Николая. Теперь, куда не глянь, - зимняя Ладога, ледяные волны-брызги и слезы… А вчера я ехала проститься с дорогими друзьями на Валаамскую ферму в монастырской «скотовозке» - для здешних сугробов и заметеленных дорог это царская карета. На Валааме все – царское… И тишина – царская. Даже время останавливается – ее послушать. Чем дальше отплывает корабль, тем ближе, дороже и роднее святая обитель… И выходит – у меня на расставание, а новая встреча. Перед глазами белым-бело… Мелькают-уносятся за окнами нашей кельи причудливые снежинки, слетают огоньками-искорками с крыш и исчезают в темно-синем ночном Валаамском небе… Я с дороги – нашла долгожданный приют после бесконечного путешествия по беспокойным ладожским водам. На лице моей со-келейницы Любы засияла тихая улыбка. Она уже успела затеплить лампадку у иконок и приготовить чай, словно знала, что кто-то приедет… зимой? в такую погоду? Смотрю на лампадку, на ее мягкий, чуть голубоватый свет, а на душе – оттаивает… И спалось мне тепло-тепло… и были Валаамские ночи белее и солнечнее Валаамских дней. Так начиналось плавание… Иное, несказанное – плавание под сводами-куполами Валаама. - Ты надолго сюда? – слышу сквозь сон вопрос. Таят слова… от икон доносится тончайшее-колокольное потрескивание свечей… где-то здесь звучит-рождается молитва. - А ты знаешь, что с Валаама невозможно уехать? Оказавшийся на острове однажды обязательно возвращается, - говорит моя со-келейница. Пахнет ладаном, медом, детскими улыбками и Рождеством – это зима здесь благоухает в заснеженных окнах, в добрых глазах Любы… в том, что она рассказывает. - В Валаамской тишине. - Фунтик – и тот вернулся. Увезли его поздней осенью с Валаама на другой остров. Недели не прошло, а он тут как тут. Приплыл по холодной Ладоге обратно! И кто такой этот Фунтик? Да вон, сидит на крылечке почтенный кот в белом «галстучке» - и весь в ссадинах-ранениях, словно в боевых орденах… охраняет покой паломников. А паломников-то и нет… На всю «Летнюю гостиницу» нас едва наберется с десяток. Валит снег – занесло все пути-дорожки. Покой-успокоение. Нет на Валааме для тишины и уединения вернее стража, чем зима. Корабль плывет: трещит-разламывается лед, обнажая невидимые еще дотоле глубины… Понимаешь, что ты дышишь. Очень уж вкусен-живителен Валаамский воздух: слышно каждый глоток… и не различить ни неба, ни земли… во всем обитает незримый и несомненный Свет – Солнце Правды. Господи, живу я или не живу? Ушел блудный сын из дома, а отец слуг своих послал вослед чаду возлюбленному и сам – отправился за ним… блюсти-беречь. Куда не направь стопы на святом Валааме, везде тебе густой-одинокий колокольный звон – со-путник. А перестанут колокола, так начнут откуда-то сверху, с еловых «лап», падать вниз белоснежные варежки-рукавицы… То тут, то там… только и успевай поворачивать голову да ловить глазами. Пошла по лесу Валаамскому игра в снежки. Над кронами деревьев появились первые звездочки, в отражениях-отблесках полумесяца сугробы замерцали золотом, ожили стройные тени-стволы… Чей это дворец, простой-просторный? Запрокинешь голову и не можешь наглядеться… так бы и ходил до конца дня, пока не лег спать, - лицом к небу… Чья это заботливая рука протерла небо? Чисто – до слез. Вдруг покатилась по куполу и стремительно сорвалась вниз звезда. На мгновение лед вокруг озарился-вспыхнул – еще одним предрождественским подарком… Мигнули у берега иссиня-красным сосенки, заблестела под нами крепко схваченная морозцем озерная вода… трещит-похрустывает с каждым шагом. Когда, как не зимой, может выпасть счастье – «смотреть» Валаам по внутренним озерам? Впереди, на ледяной глади, виднеются чуть подтаявшие лосиные следы… На противоположном берегу, за деревьями, показался огонек-фонарик. Это какой-нибудь брат возвращается с вечерней службы на ферму. Спешит, наверное, к монастырским коровкам, петушкам и курочкам, чтобы вновь приняться за Святое Послушание… Сейчас самое время. Зазвучала в курятнике молитва: послушник начинает, а петухи да куры – подхватывают-подпевают тишайшим кукареканием-кудахтанием… «Све-э-э-те Ти-и-хий…». Еще тише… тише… тише. А теперь петухам да курам пора укладываться спать. Здесь, на Валааме, свои колыбельные. - У нас сегодня праздник. Травка долго мучилась и, наконец, родила Клубничку, - улыбается-радуется брат. Оказывается, на Валаамской ферме появилась на свет Божий еще одна телочка. - А недавно Кнопка родила теленка. Так пока еще не решили, как назвать. Долго думали. Будет, скорее всего, Рубильник… коль мама – Кнопка. Мы оглянулись назад… на той стороне озера, от фермы, из печных труб, потянулся вверх, к самым звездам, густой волнистый дым. Запахло чем-то простым, добрым, исконным… трудом-молитвою… Запахло нашей Родиной. Святою Русью.
Цветы ВалаамаГосподи, благослови начать! И тишина, и нет… Где она, заветная глубина, заветное молчание?.. Оно… видение, слышание, чувствование-дышание? Простота и мир, мир и простота. Чего-то не хватает. Одиночество. Уединение. Непозволительная роскошь – внутрьсмотрение. Люди просят, ждут, ищут и тут же отвергают, отбрасывают, пренебрегают. Поиск и имитация поиска. Хочется легкого, живого, чистого слова, взгляда, жеста. Господи, прости и научи! Стихи не идут. Поманят и только. Светлая мысль, порыв и действие – их нет. Фрагменты, обрывки, осколки. И молчание, и нет. Это был сон. Уверенность реальности. Земля – живое отражение Неба. Целомудренный образ любви, понимания, милости. В траве, где-то в самой глубине ее существования, летели облака, птицы… струился воздух, журчал ручей. Пройтись босиком – все равно что побывать в Царствии Небесном. Какой простой, бережный пример… человеколюбивый. В воде - …море, реке, озере… - никогда не увидишь никаких других богатств, кроме Солнца, луны, звезд… Удивительная верность и удивительное постоянство! Мудро и непостижимо устроил Господь, окружив нас примерами Истины, Гармонии… примерами, указывающими на то, какой должна быть человеческая жизнь. Валаамские озера-миры. Мой сон был из Валаама. Июльское Солнышко, любующееся покоем здешних святых вод днем, и бесчисленные ночные звезды, отдыхающие на озерной глади, - все это еще только видимое, но завораживающее, захватывающее, пронизывающее… Вся Вселенная, должно быть, смотрится в Валаамские озера-миры… А в душе трепет, счастье и страх от такой мысли-чувства-слова. Никак не могу войти в воду, жалко нарушать… вторгаться. Даже строгие высоченные елки будто бы замерли перед ней, прямо у самых берегов. Должно быть, деревья – тоже отражения Неба, отражения Того, Незримого, Единосущного, Владыки… отражения Царствия Его Небесного. Прекрасные Валаамские озера-миры – питают, наполняют собою, лечат и исцеляют. Святая вода-водица, освещенная великими старцами, монахами-подвижниками, молитвенниками и работниками Имени Божьему – ею душа умывается, просветляется… Счастье-Сокровище, Господом дарованное! И нет нигде для меня таких озер-миров. Мостик в детство. Он лежит по дороге на Валаамскую ферму. Он живет, простите! Никогда я не видала подобных мостов… Разве только в каких-нибудь очень добрых русских мультфильмах. Шаг, другой… а третьего, кажется, не будет… Уходить не хочется. Пожалуйста, давайте постоим здесь. Под нами бежит-бежит торопится ручеек, несет чьи-нибудь молитвы Самому Господу Богу… Медлить нельзя! А как же? Всякое дыхание принадлежит Ему, хвалит Его, любит Его. Пахнуло вербой и ладаном. Всюду поля, поляны, полянки. Справа – сплошной желтый, а слева – сиреневый. Все напоминает на Земле о Небе. Торжество и щедрость! Даже голову не надо вверх поднимать. Мостик не отпускает… хорошо ему тут, у Бога… у ручья, у полей, у полян и полянок! Как же просто видится, слышится, чувствуется! Цветы. Листочки, стебелечки помнят и хранят Лик Богородицы, Покровительницы Святой Валаамской обители. И вот, наконец, он, третий шаг… Полукруглый, почти радужный, мостик остается вдали… Мягкий, молитвенный скрип его бревен доносится до нас легким шелестом листьев и несказанной монастырской тишиной… Провожает! Каждый пройденный метр – созидание, словно ты оказался в залах древнерусской живописи Третьяковской галереи… Дышится, поется, живется. Сама собой льется-рвется молитва… Богородице, Дево, радуйся! Едва заметно кивают-подмигивают елки, хрустят-потрескивают в глубине леса ветки… Благодатная Марие, Господь с Тобою! Мелькает-улыбается в иголочках Солнце, играет с нами наперегонки… Кто быстрее пройдет дорогу к Храму? А мы не спешим: мы слушаем. Благословенна Ты в женах и благословен Плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших! Утвердительно постукивает-соглашается господин Дятел: тук-тук-тук-тук-тук. Быстро, энергично, задорно… А мы не спешим: мы рождаемся… Вот-вот будет младенчество-детство, светлые-чистые восторги-радости. Присядем на камушек, передохнем-настроимся, посмотрим друг на друга… Какие мы? Совсем Валаамскими стали: улыбка в пол-Солнца. Пахнем лесом… не говорим, а шелестим-журчим-молимся. Обнялись бы, да пока неловко как-то… Мы еще не дети, мы рождаемся. Ползет-ползет по теплому Валаамскому камушку Божья Коровка. Она-то уж точно родилась… паломничает. Утомилась, родимая! Вдалеке, из-за густого ряда деревьев, выглянули-блеснули купола, показались кресты. Мы и не заметили, как пришли к берегу Ладоги. А Солнышко давным-давно там, над Храмом, над густым колокольным звоном, над святыми ликами… золотит-обнимает-греет облака, отдыхающие в тишине деревьев и молитв. Розовеет и постепенно уходит день. Медленно. Не хочется ему покидать Валаам: озера, ручейки, леса, поляны и полянки, цветы, радужный мостик, господина Дятла, Божью Коровку и нас. День, мы к тебе придем скоро сами! В воспоминаниях-рассказах, во взглядах-дыханиях, в любви и милости к ближним. Ладога каждой волной своей ловит последние сияния заката, вбирает-уносит Солнечные лучики… Просвети очи мои, Христе Боже, да не когда усну в смерть… Вынесло на берег тихую-глубокую молитву. Из самых недр озера повеяло сном… Передо мной стоит моя красавица бабуля… тихонько перебирает пальчиками волосы, вплетая одну прядь за другой в косу, которую у меня едва получается обхватить двумя руками. Сколько же десятилетий сюда вплелось, сколько девичьих слез-слезок-страданий-горя! Горюшко мое! – это она мне лаково шепчет. Что-то будет… Я тону в огромном одеяле, подушках-простынях-матрасах. Бабушка устала. Сегодня сказку рассказывать внучке. Гаснет свет… А где-то там, на краю Земли, слышится хруст снега, завывание метелей-ветров. Слышится и – стихает. Сквозь пушистые, почти ватные сугробы смотрят на белый свет колокольчики, ромашки, одуванчики, живые… валаамские. Смотрят-снятся. Остров цветет молитвами и летом, и зимой. Цветет, зовет-призывает, манит- не отпускает от себя.
Слава Господу Богу! |
|
||||||
|
|||||||
|
|
 |
|
|